Неточные совпадения
Он верил, что душа родная
Соединиться с ним должна,
Что, безотрадно изнывая,
Его вседневно ждет она;
Он верил, что друзья готовы
За честь его приять оковы
И что
не дрогнет их
рукаРазбить сосуд клеветника;
Что есть избранные судьбами,
Людей священные друзья;
Что их бессмертная семья
Неотразимыми лучами
Когда-нибудь нас озарит
И мир блаженством одарит.
— Это лошадь отца моего, — сказала Бэла, схватив меня за
руку; она
дрожала, как лист, и глаза ее сверкали. «Ага! — подумал я, — и в тебе, душенька,
не молчит разбойничья кровь!»
В эту минуту я встретил ее глаза: в них бегали слезы;
рука ее, опираясь на мою,
дрожала; щеки пылали; ей было жаль меня! Сострадание — чувство, которому покоряются так легко все женщины, — впустило свои когти в ее неопытное сердце. Во все время прогулки она была рассеянна, ни с кем
не кокетничала, — а это великий признак!
Не то чтобы
руки его так
дрожали, но он все ошибался: и видит, например, что ключ
не тот,
не подходит, а все сует.
Увидав его выбежавшего, она задрожала, как лист, мелкою
дрожью, и по всему лицу ее побежали судороги; приподняла
руку, раскрыла было рот, но все-таки
не вскрикнула и медленно, задом, стала отодвигаться от него в угол, пристально, в упор, смотря на него, но все
не крича, точно ей воздуху недоставало, чтобы крикнуть.
Соня развернула книгу и отыскала место.
Руки ее
дрожали, голосу
не хватало. Два раза начинала она, и все
не выговаривалось первого слога.
Он был в полном уме, затмений и головокружений уже
не было, но
руки все еще
дрожали.
А они и разменять-то
не умели: стал в конторе менять, получил пять тысяч, и
руки дрогнули.
— Фу, какие вы страшные вещи говорите! — сказал, смеясь, Заметов. — Только все это один разговор, а на деле, наверно, споткнулись бы. Тут, я вам скажу, по-моему,
не только нам с вами, даже натертому, отчаянному человеку за себя поручиться нельзя. Да чего ходить — вот пример: в нашей-то части старуху-то убили. Ведь уж, кажется, отчаянная башка, среди бела дня на все риски рискнул, одним чудом спасся, — а руки-то все-таки
дрогнули: обокрасть
не сумел,
не выдержал; по делу видно…
Письмо
дрожало в
руках его; он
не хотел распечатывать при ней: ему хотелось остаться наедине с этим письмом.
Он был как бы сам
не свой. Он даже и на месте
не мог устоять одной минуты, ни на одном предмете
не мог сосредоточить внимания; мысли его перескакивали одна через другую, он заговаривался;
руки его слегка
дрожали.
— Что руки-то
дрогнули? — подхватил Заметов, — нет, это возможно-с. Нет, это я совершенно уверен, что это возможно. Иной раз
не выдержишь.
— Чшш! — произнесла татарка, сложив с умоляющим видом
руки,
дрожа всем телом и оборотя в то же время голову назад, чтобы видеть,
не проснулся ли кто-нибудь от такого сильного вскрика, произведенного Андрием.
Она с тихой радостью успокоила взгляд на разливе жизни, на ее широких полях и зеленых холмах.
Не бегала у ней
дрожь по плечам,
не горел взгляд гордостью: только когда она перенесла этот взгляд с полей и холмов на того, кто подал ей
руку, она почувствовала, что по щеке у ней медленно тянется слеза…
— Если правда, что вы заплакали бы,
не услыхав, как я ахнул от вашего пения, то теперь, если вы так уйдете,
не улыбнетесь,
не подадите
руки дружески, я… пожалейте, Ольга Сергевна! Я буду нездоров, у меня колени
дрожат, я насилу стою…
Почтмейстер. Сам
не знаю, неестественная сила побудила. Призвал было уже курьера, с тем чтобы отправить его с эштафетой, — но любопытство такое одолело, какого еще никогда
не чувствовал.
Не могу,
не могу! слышу, что
не могу! тянет, так вот и тянет! В одном ухе так вот и слышу: «Эй,
не распечатывай! пропадешь, как курица»; а в другом словно бес какой шепчет: «Распечатай, распечатай, распечатай!» И как придавил сургуч — по жилам огонь, а распечатал — мороз, ей-богу мороз. И
руки дрожат, и все помутилось.
Она
не отвечала и, склонив немного голову, смотрела на него из-подлобья вопросительно своими блестящими из-за длинных ресниц глазами.
Рука ее, игравшая сорванным листом,
дрожала. Он видел это, и лицо его выразило ту покорность, рабскую преданность, которая так подкупала ее.
Сморщенное лицо Алексея Александровича приняло страдальческое выражение; он взял ее за
руку и хотел что-то сказать, но никак
не мог выговорить; нижняя губа его
дрожала, но он всё еще боролся с своим волнением и только изредка взглядывал на нее. И каждый раз, как он взглядывал, он видел глаза ее, которые смотрели на него с такою умиленною и восторженною нежностью, какой он никогда
не видал в них.
Базаров встал и толкнул окно. Оно разом со стуком распахнулось… Он
не ожидал, что оно так легко отворялось; притом его
руки дрожали. Темная мягкая ночь глянула в комнату с своим почти черным небом, слабо шумевшими деревьями и свежим запахом вольного, чистого воздуха.
Чертопханов
дрожал, как в лихорадке; пот градом катился с его лица и, мешаясь со слезами, терялся в его усах. Он пожимал
руки Лейбе, он умолял, он чуть
не целовал его… Он пришел в исступление. Жид попытался было возражать, уверять, что ему никак невозможно отлучиться, что у него дела… Куда! Чертопханов и слышать ничего
не хотел. Нечего было делать: согласился бедный Лейба.
Чертопханов
не сразу вложил ключ в замок —
руки у него
дрожали — и
не тотчас повернул ключ…
Самгин старался
не смотреть на него, но смотрел и ждал, что старичок скажет что-то необыкновенное, но он прерывисто, тихо и певуче бормотал еврейские слова, а красные веки его мелко
дрожали. Были и еще старики, старухи с такими же обнаженными глазами. Маленькая женщина, натягивая черную сетку на растрепанные рыжие волосы одной
рукой, другой размахивала пред лицом Самгина, кричала...
Самгину казалось, что он видит ее медные глаза, крепко сжатые губы, — вода доходила ей выше колен,
руки она подняла над головою, и они
не дрожали.
Однажды ему удалось подсмотреть, как Борис, стоя в углу, за сараем, безмолвно плакал, закрыв лицо
руками, плакал так, что его шатало из стороны в сторону, а плечи его
дрожали, точно у слезоточивой Вари Сомовой, которая жила безмолвно и как тень своей бойкой сестры. Клим хотел подойти к Варавке, но
не решился, да и приятно было видеть, что Борис плачет, полезно узнать, что роль обиженного
не так уж завидна, как это казалось.
«Сейчас все это и произойдет», — подумал он
не совсем уверенно, а как бы спрашивая себя. Анфимьевна отворила дверь. Варвара внесла поднос, шла она закусив губу, глядя на синий огонь спиртовки под кофейником. Когда она подавала чашку, Клим заметил, что
рука ее
дрожит, а грудь дышит неровно.
Через несколько дней Самгин убедился, что в Москве нет людей здравомыслящих, ибо возмущенных убийством министра он
не встретил. Студенты расхаживали по улицам с видом победителей. Только в кружке Прейса к событию отнеслись тревожно; Змиев, возбужденный до
дрожи в
руках, кричал...
Она, видимо, много плакала, веки у нее опухли, белки покраснели, подбородок
дрожал,
рука дергала блузку на груди; сорвав с головы компресс, она размахивала им, как бы желая, но
не решаясь хлестнуть Самгина по лицу.
Самгин выпрямился на стуле, ожидая, что еще скажет она, а старуха, тяжело дыша, посапывая носом, долго наливала чай в чашку, —
руки ее
дрожали, пальцы
не сразу могли схватить кусок сахара.
На
руке своей Клим ощутил слезы. Глаза Варвары неестественно
дрожали, казалось — они выпрыгнут из глазниц. Лучше бы она закрыла их. Самгин вышел в темную столовую, взял с буфета еще
не совсем остывший самовар, поставил его у кровати Варвары и,
не взглянув на нее, снова ушел в столовую, сел у двери.
Читать было трудно: Клим прижимал очки так, что было больно переносью, у него
дрожала рука, а отнять
руку от очков он
не догадывался. Перечеркнутые, измазанные строки ползали по бумаге, волнообразно изгибались, разрывая связи слов.
Самгин,
не вслушиваясь в ее слова, смотрел на ее лицо, — оно
не стало менее красивым, но явилось в нем нечто незнакомое и почти жуткое: ослепительно сверкали глаза,
дрожали губы, выбрасывая приглушенные слова, и тряслись, побелев, кисти
рук. Это продолжалось несколько секунд. Марина, разняв
руки, уже улыбалась, хотя губы еще
дрожали.
Но его
не услышали. Перебивая друг друга, они толкали его. Макаров, сняв фуражку, дважды больно ударил козырьком ее по колену Клима. Двуцветные, вихрастые волосы его вздыбились и придали горбоносому лицу
не знакомое Климу, почти хищное выражение. Лида, дергая рукав шинели Клима, оскаливала зубы нехорошей усмешкой. У нее на щеках вспыхнули красные пятна, уши стали ярко-красными,
руки дрожали. Клим еще никогда
не видел ее такой злой.
— Повторяю: о договоре, интересующем вас, мне ничего
не известно. «Напрасно сказал, и
не то,
не так!» — тотчас догадался он; спичка в
руке его
дрожала, и это было досадно видеть.
Самгин понимал, что сейчас разыграется что-то безобразное, но все же приятно было видеть Лютова в судорогах страха, а Лютов был так испуган, что его косые беспокойные глаза выкатились, брови неестественно расползлись к вискам. Он пытался сказать что-то людям, которые тесно окружили гроб, но только махал на них
руками. Наблюдать за Лютовым
не было времени, — вокруг гроба уже началось нечто жуткое, отчего у Самгина по спине поползла холодная
дрожь.
Варвара сидела у борта, держась
руками за перила, упираясь на
руки подбородком, голова ее
дрожала мелкой
дрожью, непокрытые волосы шевелились. Клим стоял рядом с нею, вполголоса вспоминая стихи о море, говорить громко было неловко, хотя все пассажиры давно уже пошли спать. Стихов он знал
не много, они скоро иссякли, пришлось говорить прозой.
Выстрелил пан Данило —
не попал. Нацелился отец… Он стар; он видит
не так зорко, как молодой, однако ж
не дрожит его
рука. Выстрел загремел… Пошатнулся пан Данило. Алая кровь выкрасила левый рукав козацкого жупана.
Я держу заклад, что это человек, а
не черт! — так кричал голова своим сопутникам, и Левко почувствовал себя схваченным несколькими
руками, из которых иные
дрожали от страха.
— Непременно! О, как я кляну себя, что
не приходил раньше, — плача и уже
не конфузясь, что плачет, пробормотал Коля. В эту минуту вдруг словно выскочил из комнаты штабс-капитан и тотчас затворил за собою дверь. Лицо его было исступленное, губы
дрожали. Он стал пред обоими молодыми людьми и вскинул вверх обе
руки.
«Ничто так
не поддерживает, как обливание водою и гимнастика», подумал он, ощупывая левой
рукой с золотым кольцом на безымяннике напруженный бисепс правой. Ему оставалось еще сделать мулинэ (он всегда делал эти два движения перед долгим сидением заседания), когда дверь
дрогнула. Кто-то хотел отворить ее. Председатель поспешно положил гири на место и отворил дверь.
И оба встали с места, оба бледные, стараясь
не глядеть друг на друга. Она искала, при слабом, проницавшем сквозь ветви лунном свете, свою мантилью.
Руки у ней
дрожали и брали
не то, что нужно. Она хваталась даже за ружье.
— Я уйду: вы что-то опять страшное хотите сказать, как в роще… Пустите! — говорила шепотом Марфенька и
дрожала, и
рука ее
дрожала. — Уйду,
не стану слушать, я скажу бабушке все…
Она быстро откинула доску шифоньерки, вынула несколько листов бумаги, взяла перо, обмакнула, хотела написать — и
не могла. У ней
дрожали руки.
Марина была
не то что хороша собой, а было в ней что-то втягивающее, раздражающее, нельзя назвать, что именно, что привлекало к ней многочисленных поклонников:
не то скользящий быстро по предметам, ни на чем
не останавливающийся взгляд этих изжелта-серых лукавых и бесстыжих глаз,
не то какая-то нервная
дрожь плеч и бедр и подвижность, игра во всей фигуре, в щеках и в губах, в
руках; легкий, будто летучий, шаг, широкая ли, внезапно все лицо и ряд белых зубов освещавшая улыбка, как будто к нему вдруг поднесут в темноте фонарь, так же внезапно пропадающая и уступающая место слезам, даже когда нужно, воплям — бог знает что!
— Это мой другой страшный грех! — перебила ее Татьяна Марковна, — я молчала и
не отвела тебя… от обрыва! Мать твоя из гроба достает меня за это; я чувствую — она все снится мне… Она теперь тут, между нас… Прости меня и ты, покойница! — говорила старуха, дико озираясь вокруг и простирая
руку к небу. У Веры пробежала
дрожь по телу. — Прости и ты, Вера, — простите обе!.. Будем молиться!..
Около него — высокий молодой человек с продолговатым лицом, с манерами англичанина. Он похож на статую. Ни один мускул его лица
не дрогнет. На лице написана холодная сосредоточенность человека, делающего серьезное дело. Только
руки его выдают… Для опытного глаза видно, что он переживает трагедию: ему страшен проигрыш… Он справляется с лицом, но
руки его тревожно живут, он
не может с ними справиться…
«Тыбурций пришел!» — промелькнуло у меня в голове, но этот приход
не произвел на меня никакого впечатления. Я весь превратился в ожидание, и, даже чувствуя, как
дрогнула рука отца, лежавшая на моем плече, я
не представлял себе, чтобы появление Тыбурция или какое бы то ни было другое внешнее обстоятельство могло стать между мною и отцом, могло отклонить то, что я считал неизбежным и чего ждал с приливом задорного ответного гнева.
Вскоре они переехали в другую часть города. Первый раз, когда я пришел к ним, я застал соседку одну в едва меблированной зале; она сидела за фортепьяно, глаза у нее были сильно заплаканы. Я просил ее продолжать; но музыка
не шла, она ошибалась,
руки дрожали, цвет лица менялся.
Десять раз выбегал я в сени из спальни, чтоб прислушаться,
не едет ли издали экипаж: все было тихо, едва-едва утренний ветер шелестил в саду, в теплом июньском воздухе; птицы начинали петь, алая заря слегка подкрашивала лист, и я снова торопился в спальню, теребил добрую Прасковью Андреевну глупыми вопросами, судорожно жал
руки Наташе,
не знал, что делать,
дрожал и был в жару… но вот дрожки простучали по мосту через Лыбедь, — слава богу, вовремя!
«Мальчик!» — кричала мне Прасковья Андреевна, идучи к корыту, — я хотел было взять младенца с подушки, но
не мог, так
дрожали у меня
руки.
Гаев. А у меня
дрожат руки: давно
не играл на бильярде.